1. Адаптация 

2. Внедрение 

3. Тактика 

4. Стратегия 

5. Комплексный кризис.

Описание данных этапов представлено в таблице 3. В целом цифровая дипломатия прошла этап адаптации и внедрения, когда в рамках её развивались функции Министерств иностранных дел в надстройке собственной работы под конкретные цифровые решения в области коммуникации с населением разных стран. При этом создавались официальные сайты посольств и консульств, госорганов и международных организаций, в результате чего было сформировано огромное количество учётных записи по всему миру на уровне МИД России, США и других стран. Адаптация проходила посредством интеграции новых платформ и поддержания контактов в системе цифровой дипломатии в условиях возникновения новых вызовов и угроз. Так, в 2021 году пришлось приспосабливаться к условиям пандемии COVID, а также появлению расширенного генеративного искусственного интеллекта, что стало одним из факторов, ускоряющих процессы перераспределения новых центров геополитического влияния в мире.

Внедрение искусственного интеллекта в цифровую дипломатию способствовало трансформации диппредставительств в обработке информации, а также созданию необходимых ссылок, вариантов речей, очистки звуков, обработке и фотографии и так далее. При этом разрабатывались тактические подходы и действия использования цифровых инструментов на уровне международных ведомств, которые были трансформированы в стратегии комплексного их применения. Фрагментирование имеющихся площадок и развитие новых определений вызвало некий комплексный кризис в системе цифровой дипломатии, который потребовал качественного мониторинга и анализа данных.

Появление новых определений в данном контексте усилило роль процесса и повысило значимость цифровой дипломатии в среде международных отношений. Однако стоит подчеркнуть, что в настоящее время термин цифровая дипломатия не утверждён на уровне международных отношений, что фрагментирует его трактование и использование возможностей. Поэтому на наш взгляд возможно закрепить на уровне международного сотрудничества термин цифровой дипломатии, как «набор действий, процессов и отношений, реализуемых в цифровом пространстве с использованием современных технологий, таких как обработка больших данных, аналитика и фиксация». Это определение подчеркивает значимость цифровой дипломатии в общении с международными аудиториями в онлайн-пространстве, что позволяет снизить издержки на проведение офлайн-встреч и мероприятий, а также усиливает возможности дипломатии в контексте развития международных отношений в целом.

Внедрение искусственного интеллекта в цифровую дипломатию способствовало трансформации диппредставительств в обработке информации, а также созданию необходимых ссылок, вариантов речей, очистки звуков, обработке и фотографии и так далее. При этом разрабатывались тактические подходы и действия использования цифровых инструментов на уровне международных ведомств, которые были трансформированы в стратегии комплексного их применения. Фрагментирование имеющихся площадок и развитие новых определений вызвало некий комплексный кризис в системе цифровой дипломатии, который потребовал качественного мониторинга и анализа данных.

Появление новых определений в данном контексте усилило роль процесса и повысило значимость цифровой дипломатии в среде международных отношений. Однако стоит подчеркнуть, что в настоящее время термин цифровая дипломатия не утверждён на уровне международных отношений, что фрагментирует его трактование и использование возможностей. Поэтому на наш взгляд возможно закрепить на уровне международного сотрудничества термин цифровой дипломатии, как «набор действий, процессов и отношений, реализуемых в цифровом пространстве с использованием современных технологий, таких как обработка больших данных, аналитика и фиксация». Это определение подчеркивает значимость цифровой дипломатии в общении с международными аудиториями в онлайн-пространстве, что позволяет снизить издержки на проведение офлайн-встреч и мероприятий, а также усиливает возможности дипломатии в контексте развития международных отношений в целом.

Кроме того, имеет место фрагментация исследований и использование разных вариантов термина «цифровая дипломатия», что затрудняет выстраивание эффективных коммуникационных каналов в Интернет-сети и увеличивает воздействие цифровой активности негативного контента в международных отношениях.

При этом между странами разворачивается борьба за лидерство в информационном пространстве. Примером данной борьбы является лидерство в информационном пространстве Афганистана, когда в стране менялась власть и международное освещение этой ситуации с позиции США, России, КНР, Саудовской Аравии, Ирана диаметрально разнилась . Посты по развитию Афганистана со стороны США вызвали наибольший интерес у местного населения и позитивно воспринимались афганцами.

В тоже время позитивная реакция среди афганцев имела место и в отношении Российской Федерации, представители которой отмечали проблемы в необходимости восстановления Афганистана .

 США создали наибольшее количество официальных каналов вещания в Афганистане, которые освещали ситуацию в Кабуле. Данный канал охватил огромную целевую аудиторию. Однако пропагандистская направленность не получила у афганцев значительной поддержки. Кроме того, снижение эффективности цифровой дипломатии в этой ситуации было связано с информационной политикой местных групп талибов и других внешних игроков, которые создавали собственные контенты в социальных сетях, вещающие в Афганистане, и распространяли привлекательные для себя лозунги, в результате чего информационный вакуум заполнялся информацией, вызывающей негативное отношение к коалиционным силам и США .

Таким образом за несколько дней информация, предоставляемая от огромного количества внешних игроков, уступила по популярности информации, которая исходила от местных блогеров, недружественно настроенных в отношении зарубежных стран. 

Это связано с разрозненными подходами к понятию и инструментам цифровой дипломатии, которые часто оказываются неэффективными, что еще раз доказывает недостаточность разработки данной проблемы на теоретическом уровне. 

Стоит выделить два ключевых элемента современного процесса цифровой дипломатии. 

Первый заключается в том, что официальные каналы цифровой дипломатии конкурируют с множеством блогеров, повестка которых значительно снижает эффективность коммуникации и формирует неопределенное отношение к целевой аудитории конкретной страны. Это открывает новые возможности для взаимодействия между государствами, позволяет быстрее реагировать на вызовы и способствует эффективному обмену информацией.

 С другой стороны, цифровая дипломатия развивается посредством вовлечения блогеров в свои интересы и создание популярного контента, который соответствует и интересам целевой аудитории на уровне международных отношении. Использование привлекательных лозунгов и контента, обработанного с помощью специальных алгоритмов, способствует позитивному восприятию информации и охвату необходимой целевой аудитории в международных отношениях в нужном направлении.

То есть имеет место противоречие в использовании инструментов и направлений в цифровой дипломатии при выборе стратегии продвижения информации до нужных целевых групп. 

Не до конца исследованным является и разделение понятий между «публичной» и «цифровой дипломатией», которые в принципе представляют собой асимметричную коммуникацию, которая на фоне усиления действия в системе международных отношений выступает значимым инструментом внешнеполитического влияния. 

Однако, как утверждают американские учёные данный термин отходит от распространения пропаганды и сдерживания негативного влияния иностранных государств, вовлекая в свой контент зарубежную аудиторию, в сторону именно цифровой направленности . При этом публичная дипломатия включает взаимоотношения на уровне правительственных и неправительственных организаций, которые распространяют собственные нарративы и видение необходимого события в сети. 

Так , размышляя о публичной дипломатии доказывает её бессилие на фоне развития Интернета. Он определяет в этом отличие цифровой дипломатии, которая направлена на привлечение широкого круга негосударственных субъектов, разделяющих схожие ценности. То есть «публичная дипломатия» и «новая публичная дипломатия» в настоящее время являются достаточно расплывчатыми терминами в отличие от «цифровой». Соотношение их с цифровой дипломатией неверно, и для того чтобы разграничить необходимо формированием чётких характеристик. 

Интересные разграничения указанных понятий определяет Калл Н., проводя исследование понятия «Дипломатия 2.0», которая в большей степени направлена на выявление выгод технологического прогресса. 

Основные отличия этого понятия и цифровой дипломатии систематизированы в таблице 4. 

Определение Использование веб-технологий и социальных медиа для взаимодействия с гражданами Широкое использование ИКТ для достижения внешнеполитических целей

Фокус Интерактивность и обратная связь Адаптация к вызовам, использование различных технологий

Каналы Социальные сети, блоги, форумы Веб-сайты, мобильные приложения, видео-конференции и др.

Аудитория Граждане, общественные группы Широкая международная аудитория, включая другие государства и организации

Цели Вовлечение граждан в дипломатические процессы Продвижение национальных интересов через использование технологий

Несмотря на наличие явных отличий и разграничение понятий, недостаток теоретических исследований повлек проблему смешения не только указанных, но и таких терминов, как «интернет-дипломатия», «веб- дипломатия», дипломатия социальных сетей и других подобных определений, которые часто соотносят с цифровой дипломатией в целом.

Несмотря на то что, они исследовались и развивались в рамках анализа внешней политики разных стран, включая США, в целом все они направлены на сетевые отношения. Об этом заключает профессор  , которая представляет, что цифровая дипломатия является неким фундаментом по политическому планированию современных международных отношений, развивающихся в условиях сетевой экономики.

Тем не менее, в российской теоретической школе осмысление терминов цифровая и публичная дипломатия не распределено в точном контексте.  считает, что публичная дипломатия является инструментом влияния иностранного правительства и данный термин остался в прошлом.

В настоящее время публичная дипломатии включает набор культурных отношений, поведенческих аспектов, а также направления поддержки международных отношений и влияние на мобилизацию к действиям в сохранение ценностей и интересов людей.

В свою очередь, именно цифровая дипломатия стала ответом на вызовы 21-го века, который сопровождается бурным развитием глобализации и информатизации.  поясняет, что цифровая дипломатия отличается от традиционной дипломатической практики, в том числе публичной наличием возможностей приспособления её к вызовам цифровой среды.

Тем не менее данный термин фактически не используются в современном контексте, поскольку все более цифровая дипломатия отходит в сторону электронной дипломатии. Данные понятия также в целом соотносимы, однако имеют некие различия, которые используются в системе инновационного государственного управления и продвижения имиджа государства.

Примером является приход к власти Барака Обамы в США, который принял программу «Государственное управление XXI века», включавшую использование всевозможных цифровых средств коммуникаций в концепции цифровой дипломатии . Однако в этой программе присутствует термин электронная дипломатия, который опять же перешёл к ним от предыдущего президента. Феномен при этом заключался в том, что внедрение многих технологий в дипломатическую практику США в то время были недоступны для получения нужного результата.

Кроме того, в последующем был осуществлен сдвиг термина «электронная дипломатия» в сторону «цифровая дипломатия», когда социальные сети использовались для координирования протестов и оппозиционных настроений, реализуемых США в других странах. В это время употребление термина «цифровая дипломатия» осуществлялось в противовес электронной, что способствовало продвижению внешнеполитических интересов при использовании новых информационных технологий на фоне диффузии власти, а также развития социальных сетей и обхода традиционных методов распространения информации для граждан других государств.

Таким образом набор коммуникационных возможностей цифровой дипломатии, как средства передачи власти иностранным общественным группам является гораздо выше электронной дипломатии, о чем подчёркивает множество проведённых исследований. Однако в практике дипведомств разных стран это понятие смешается с электронной дипломатией или дипломатией 2.0, что влечет за собой неясности в понимании ролей и функций, выполняемых разными инструментами в рамках дипломатических отношений, проходящих в цифровой среде.

в определении данного феномена подчёркивает, что цифровая дипломатия является более верным понятием в современных международных отношениях, поскольку реализуется посредством размещения информации не только с использованием традиционных СМИ, но и сети Интернет, а также размещённой в открытым доступе литературы, при привлечении блогеров, персональных страниц членов правительства социальных сетей и рассылок через мобильные телефоны.

В свою очередь в рамках теории конструктивизма  данный феномен, определяет, как интерактивное взаимодействие между гражданами разных государств, в частности с молодёжью. Главным методом воздействия в этой системе она видит убеждения, выделяя при этом некий конфликтный потенциал, который усиливается в рамках информационного противоборства. Так, преследуя внешнеполитические интересы США готовы использовать разные цифровые средства СМИ, которые дестабилизируют внутриполитические ситуации в разных государствах и вызывают конфликты как между социальными группами, так и в обществе государств в целом. Поэтому цифровую дипломатию стоит отделять от других определений, в частности от электронной, публичной, интернет-дипломатии, дипломатии 2.0.

Захарова в конце мая 2024 г. пояснила, что цифровая дипломатия это внешнеполитическая деятельность, осуществляемая с помощью ИКТ и возможных цифровых платформ, с целью продвижения и защиты национальных интересов государств в мировом пространстве .

Если ранее дипломатия рассматривалась, как инструмент влияния на иностранное правительство через поддержку оппозиционных групп общества. То в современном дискурсе данный термин представляется, как средство влияния на зарубежную аудиторию посредством донесения собственной позиции, вовлечения населения в конкретные действия, а также защиту национальных интересов.

Таким образом доказывается, что в настоящее время термин цифровая дипломатия является слишком широким и его необходимо конкретизировать. С одной стороны - это продолжение публичной дипломатии в онлайн-среде, с другой в нём используются технологические возможности, как средство общения между дипломатами. А значит цифровая дипломатия является более гибким и обширным термином в отношении публичной дипломатии, что доказывают функции цифровой дипломатии, систематизированные в таблице 5.

Информационное распространение Использование цифровых платформ для распространения информации о внешнеполитических инициативах, событиях и позициях страны.

Взаимодействие с общественностью Обеспечение двустороннего общения с гражданами и иностранными аудиториями через социальные медиа и другие онлайн-каналы.

Формирование имиджа Создание и поддержание позитивного имиджа страны за границей с помощью целевых онлайн-кампаний и контента.

Анализ общественного мнения Мониторинг и анализ мнений и реакций граждан и международной аудитории на внешнеполитические действия и события.

Участие в международных дискуссиях Активное участие в глобальных обсуждениях и форумах через онлайн-платформы, что позволяет влиять на международные нормы и стандарты.

Кризисное управление Быстрая реакция на кризисные ситуации и дезинформацию через цифровые каналы, что позволяет управлять репутацией и поддерживать доверие.

Сетевое сотрудничество Установление партнерств с другими государствами, НПО и частным сектором для совместного решения глобальных проблем через цифровые платформы.

Образовательные инициативы Проведение онлайн-курсов, вебинаров и семинаров для повышения осведомленности о культуре и политике страны.

Поддержка инноваций Использование новых технологий и стартапов для улучшения дипломатических процессов и повышения их эффективности.

Адаптация к изменениям Гибкость и способность быстро адаптироваться к новым вызовам и технологиям в сфере международных отношений.

Для понимания феномена и роли его в системе политических коммуникаций целесообразно рассмотреть основные составляющие этих отношений в контексте формирования аудитории цифровой дипломатии. 

Так, в рамках политических коммуникации субъектами являются государственные учреждения, среди которых министерства иностранных дел и посольства, а также дипломатические представительства и представители государств. Эти субъекты применяют цифровые инструменты для передачи информации, формирования имиджа страны и продвижения национальных интересов на международной арене. 

Объект в системе политических коммуникаций - аудитория цифровой дипломатии. Она разнообразна и включает население государств, международные организации, гражданское общество и другие общественные группы. В системе цифровой дипломатии именно к аудитории апеллируют внешнеполитические ведомства, вовлекая её в свои социальные сети и Интернет-сайты, вовлекая тем самым зарубежных пользователей, на которых нацелена актуальна политика государства .

Значимым элементом в системе цифровых политических коммуникаций выступает месседж, который передается в рамках цифровой дипломатии и может меняться в зависимости от официальных заявлений и позиций по актуальным международным и политическим вопросам до информации о культурных обменах и гуманитарных инициативах. 

В условиях датафикации процессов, именно месседжи стали использоваться в основе цифровой дипломатии . При этом они разрабатываются на основе аналитики больших данных и реализуют внешнеполитические задачи. Выживаемость мессенджей зависит от того, насколько эффективно будет выстроено сообщение, использованы эмоции, тональное продвижение необходимого нарратива информации, а также каналы их продвижения, и, так называемое фреймрование событий .

Месседжи конкурируют между собой и информацией, распространяемой СМИ и журналистами с противоположных сторон, в результате чего создается новая основа для осуществления цифровой дипломатии, цели которой также меняются. Меняется и цель вовлечения аудитории в цифровую дипломатию, которые в настоящее время имеют явный и скрытый контексты. Явные цели направлены на установление и поддержание дипломатических отношений, решение конкретных международных проблем и продвижение интересов страны. Скрытые цели заключаются в формировании позитивного имиджа государства на международной арене, влиянии его на общественное мнение и укрепление позиций в глобальной политике. Изменение коммуникации между государством и обществом в рамках цифровизации содержит трансформацию способов, которыми государственные органы взаимодействуют с гражданами и каким образом информация распространяется и воспринимается. Цифровизация делает коммуникации более прямыми, быстротечными и интерактивными, что в целом приводит к большему вовлечению граждан, но также и к определенным рискам манипуляции и дезинформации.

 Социальные сети, онлайн-платформы и цифровые технологии меняют динамику власти, позволяя гражданам выражать свои мнения и организовываться, а также предоставляя государству новые инструменты для мониторинга и контроля общественного мнения. Исследование этих трансформаций нацелено выявление особенностей поведения аудитории политических коммуникаций в современных условиях, которая рассматривается с разных позиции. Так, ряд авторов рассматривают изменение коммуникации между государством и обществом в рамках цифровизации дифференцированным поведения аудитории и системностью обращения к ней . 

Другие считают, что возникновение новых методов медиа значительно увеличило возможность взаимодействия с аудиторией, а значит и способствует разработке новых типов продвижения информации, направленной на неё. По мнению Холла С. в современных условиях наблюдается сдвиг понимания аудитории, поскольку она в настоящее время не является пассивной, становится более значимым объектом анализа, переходя от второстепенной роли в основные. Автор сформулировал теоретическую модель «активной аудитории», в которой определил возможности кодирования и декодирования информации в отношении её. Согласно этой теории сообщения, преобразуются в несколько стадий, перед тем как достигнуть конкретного получателя. При этом в него вкладывается реальный смысл, после чего происходит кодирование, далее член аудитории декодирует получено сообщение, определяя его смысл, исходя из собственного опыта и контекста общественных условий.

Таким образом смысл, который заложен в сообщении изначально при получении его конкретным представителем аудитории может быть утерян, а значит и существует возможность вкладывать в данное сообщение разные контексты его предоставления, что позволит воспринимать аудитории их, согласно поставленной цели. Кроме того, Холл С. предлагает использовать три варианта декодирования информации, описание которых приведено на рисунке 1

Данная теория была развита исследованиями Дэвида Морли . Учёный с использованием фокус-групп определил, что зрители аудитории проделывают серьезную работу по декодированию знаков, которая заложена в сообщении. На это обратили внимание и другие учёные, которые анализировали процесс декодирования на уровне культурных и социальных сообществ. 

В то же время Морли Д. пояснил, что имеет место не только три варианта кодирования, но и модификации внутри этих позиций, которые зависят от когнитивных и других особенностей зрителей аудитории, а также близких и дискурсивных практик. 

В целом теория декодирования направлена на то, чтобы обратиться к противоборствующей силе общества, которая находится на стороне власти, используя аудиторию в качестве активной роли. 

Также проблему аудитории рассматривает Н. Амберкромби и Б. Лонгхарстом , которые не задают принадлежность аудитории конкретному социальному классу, акцентируя внимание на зрелище и нарциссизме отдельных членов аудитории. При этом ими выделяется несколько типов аудитории, описание которых приведено в таблице 6.

Простая аудитория Это индивидуальные зрители или участники, которые воспринимают информацию на личном уровне. Наличие личных предпочтений и интересов. 

Высокий уровень вовлеченности и активного участия. Индивидуальные реакции на контент, основанные на личном опыте.

Массовая аудитория Это широкая группа людей, объединенная общими интересами, которые воспринимают информацию через массовые медиа. Однородность восприятия информации. Низкий уровень индивидуальной интерпретации. 

Влияние на общественное мнение через распространение информации.

Диффузная аудитория Это разрозненная группа людей, которая объединена неформальными связями и интересами, а не социальными или культурными факторами. Многообразие интересов и мнений. Непредсказуемость реакций на контент. Взаимодействие через различные платформы и каналы, что создает сложные сети коммуникации.
В этой теории создание аудитории в отношении конкретного медиа события строится на предсказуемости ее поведения и управлении, что в целом определяет новый тип аудитории и политической коммуникации. Существует и позиция, согласно которой аудитория рассматривается как расширяющаяся или «диффузная» . Эта теория согласована тем, что современный человек имеет доступ к огромному количеству информационных каналов, потребляет множество медийной информации, что позволяет ему расширять опыт и обеспечивает высокую степень дифференциации.

Кроме того, понятие массовой коммуникации в этом контексте расширяется, поскольку она представляется не только обращением к аудитории, но и обеспечением доступа к информации через каналы, а также доступа к общению с массами . В этой теории возникает «новая массовая» аудитория, которая вызывает и новые исследовательские проблемы. В частности, анализируются изменения политического участия аудитории в социальных сетях для проявления политических взглядов, публикации сообщений соответствующего содержания.

В этом контексте публичность является формой проявления мнения гражданина, поскольку он получает возможность аффилировать себя с конкретным политическим движением или политиком в публичном пространстве. Доступность такой формы уменьшает барьеры вхождения в неё, поскольку развивает собственные размышления на вовлечение в ту или иную политическую компанию, что приносит положительный эффект инициатору данной коммуникации.

Существует и другой взгляд на поведение современного гражданина с позиции политических коммуникаций, который представляет собой теорию «маркетинга услуг». В ней политики позиционируют конкретную компанию как репутационную услугу для потребителей, которая объясняет и демонстрирует им условии принятия и выгоды для аудитории .

В данном контексте потребитель выходит на рынок и обладает конкретной силой, в результате чего он может стать, как центром политической коммуникации, так и некой жертвой этих явлений. В теории политические акторы перестраивают стратегии общения с аудиторией, поскольку только имиджа и бренда недостаточно для поддержки граждан.

Теоретическая проблема видится в распознавании аудитории контекста получаемая информации. При этом на смену массовой аудитории приходит дифференцированная, которая является более сложной и вызывает множество проблем в исследованиях. Так, если ранее рассматривались только группы, то сейчас методы анализа аудитории сместились на изучение онлайн-поведения конкретных членов аудитории, выявление их отзывов, предпочтений и предмета исследований.

Интерес представляет модель Дж. Уэбстер, согласно которой политическая коммуникация определяется как «аудитория – агент» . Она рассматривает индивиды как свободных агентов, которые самостоятельно производят мнение. Основной вопрос в этой модели заключается в том, что люди делают с медиа? При этом формируя новые способы анализа, исследователи пытаются узнать больше информации о своей аудитории, что рождает дополнительные проблемы, так как аудитория становится более изменчивой и требуется иной формат политических коммуникаций, а также исследований индивидуального поведения пользователей.

Определённую роль здесь сыграло усложнение инструментов социальных сетей. Так продвижение страны онлайн соотносится с термином «хэштег-дипломатия» (от англ. hashtag — пометка-фильтр), которая получила наибольшую актуальность после введения фильтра для поиска публикаций. Первой стала сеть «Х», в которой появился раздел «tradingtopix», в котором с помощью хэштегов пользователи делятся мнениями о событиях на своей странице без привязи к каким-либо комментариям и публикациям.

Данный инструмент стали использовать дипломаты и другие политические деятели разных стран, рассмотрев в нем реальный потенциал для привлечения аудитории. Он может быть встроен не только в общественный дискурс аудитории, но и в процесс выявления и объединения наиболее активных пользователей для продвижения собственной позиции против оппонентов.

Кроме того, хештеги формируют мнение целевой аудитории. Примером этого стала борьба за хештег, запущенный в 2014 г. Государственным Департаментом США с целью продвижения взглядов этой страны на украинские события, разворачивающиеся вокруг Крыма . Их позиция ставилась в противовес российскому дискурсу, однако МИД России также давал отпор попыткам навязать мнение США участникам соцсетей и комментировал каждый сброс по теме событий, используя этот же самый хештег.

Также следует обратить внимание, что аудитория в данном контексте формируется посредством продвижения страны в международной арене в особенности для влияния не дружественных России государств, открывая возможности МИД влиять на них в нужном ракурсе.

Большую роль в развитии теории аудитории сыграло развитие прорывных информационно-коммуникационных технологий, которые связаны с большими данными, обучением искусственного интеллекта. Эти инструменты в рамках цифровой дипломатии используются как виртуальное пространство для сбора аудитории и приспособление её к онлайн трансляциям.

 В настоящее время цифровая дипломатия все более активно используется в общественном дискурсе, выступлении министров иностранных дел, релизов разных стран, а также работе ведущих научных исследователей мира. Однако стратегии вовлечения аудитории в цифровую дипломатию рассматривается по-разному.

 Согласно подходу Синчук Ю.В. , в основе этого процесса находится исследование цифровой дипломатии, как вовлечения аудитории. При этом основным инструментом является цифровая пропаганда. Поэтому единого мнения для формирования диалога государственных органов власти с внутренней и зарубежной аудиторией в настоящее время не сформировалась. По сути это взаимодействие дипломатов и читателей онлайн в ходе обсуждения каких-то событий, ответов на комментарии, вопросов пользователей, а также отслеживания уровня интереса участников сообществ к конкретному контенту и приспособления к их предпочтениям. Это определение входит в концепцию, так называемой «мягкой силы», которая утверждает, что эффективность цифровой дипломатии зависит непосредственно от способности её выйти за рамки и передачи информации и сформировать условия для двухстороннего диалога между широкой зарубежной общественностью и дипломатами .

При этом двусторонние коммуникации рассматриваются, как пересмотр повестки дня, снижение эффектов от распространения недостоверной информации и повышения уровня взаимопонимания с аудиторией.

Отдельным термином является вовлечение в диалог. Это один из основных факторов термина аудитория, поскольку включено в концепцию «демократизированной публичной дипломатии» . В соответствии с этой концепцией у политических ведомств формируется возможность разработки направлений внешней политики государств, понимания потребностей аудитории и собственного видения политики на изменение отношения к стране со стороны зарубежных государств.

При этом Манор в данной концепции описывает взаимоотношения между дипломатическими ведомствами и аудиторией, как связь с ней о деятельности в собственной стране и необходимости наращивать опросы общественного мнения для выявления необходимых корректировок.

 Кроме того, дипломатические работники в этой концепции формируют агитационные онлайн- сообщества, посредством которых проводят информационные компании. Однако исследование К. Бйолы и Л. Джианга позволило сделать вывод, что МИДы разных стран достаточно редко используют взаимодействие с онлайн-публикой, ограничиваясь информационными публикациями одностороннего характера .

Это связано и с тем, что на информационной обмен в рамках международных отношений в цифровой дипломатии существенную роль играет фактор вражды и ботов. Так при атаке выходит множество, так называемых «троллей», которые могут оставлять негативные комментарии диппредставительствам в сети. При этом удалять их затратно, а вступать в диалог бесполезно.

 Такие информационные атаки сопровождаются жалобами на аккаунт, что впоследствии приводит к его блокировке. Поэтому успешное внедрение цифровых средств в дипломатии сопровождается формированием качественной информационной безопасности, которая встраивается в «объективно-ориентированную коммуникационную индустрию», разработанную Стокгольмским университетом .

Данные подход доказывает важность анализа цифровой дипломатии в контексте разных ресурсов. Концепция рассматривает цифровую дипломатию как многовариантность источников, информационных каналов, множество компаний и стратегических нарративов, которые распространяются посредством подачи информации в разном контексте, формате и видах, однако при этом необходимый контент доносится до нужной аудитории.

Однако в данном контексте мало внимания уделяется роли диалога. В большей степени оно переводится на использовании инновационных техник взаимодействия с аудитории. В то же время контуры цифровой диплома в этом контексте вовлечения аудитории ассоциируются с инструментами цифровой пропаганды. 

«Теория пропаганды» при этом использует концепцию постправды и «информационного бардака», объединяющего в себе феномены 

«фейк ньюс» , а также намеренное распространение вредоносной и ложной информации. США использовали именно эту концепцию при вовлечении аудитории зарубежных государств в собственную повестку. Однако в последние годы эти инструменты доказывают свою неэффективность. Так, вовлечение аудитории в ходе Арабской весны в продвижение собственного видения мира в социальных сетях США чтобы добиться скептически настроенной арабской аудитории не принесло необходимой эффективности, не позволило выстроить диалоговую коммуникацию с ней. И несмотря на то, что цифровая дипломатия все более активно начинает использовать все методы пропаганды, между разными понятия аудитории проводятся искусственные границы. И если ранее она воспринималась, как способ передачи информации и вовлечения аудитории в освещение определённых событий, то сейчас это соревнование за поддержку пользователей относительно той или иной позиции, 

Таким образом в настоящее время сформировалось несколько моделей аудитории в контексте политической коммуникации, которые объединяют её членов. Данные модели стремительно меняются, в соответствии с динамикой политической жизни общества. При этом аудитория повышает степень своей автономности и контроля над процессом обработки медиа информации, а также декодирования сообщений. Тем не менее, каждый член аудитории является собственным творцом и вопрос о хорошо информированном гражданине все более активно развивается, поскольку люди в большинстве своем начинают руководствоваться собственными знаниями, чувствами и эмоциями. Мнение этих людей является общественным, которое можно развивать. В целом проведённый теоретический анализ доказал, что исследование феномена аудитории серьёзно меняется с момента появления начальных политических коммуникаций. Если ранее аудитория представлялась пассивной массой, способной к приятию любой информации, то сейчас коммуникации и аудитория изменили собственный характер и требуют дополнительных исследования. 

Источниками анализа данных могут являться различные социальные сети. В связи с этим существуют различные типы анализа данных в социальных сетях:

1) анализ мнений, который фокусируется на сборе мнений из социальных сетей на основе автоматических систем; 

2) сентимент анализ. Данный анализ помогает выявить реакцию пользователей на различные темы или политические дискуссии; 

3) сетевой анализ, направленный на установления ключевых участников дебатов по определенной теме, которые создают информационных дискурс; 

4) отслеживание хэштегов, который помогает отследить хештеги, получившие наибольшее распространение. Количественное изменение в использовании хештегов с течением времени может дать представление о развитии дискурса и его известность, которую он приобрел среди общественности. 

Анализ данных может использоваться в дипломатической практике в процессе голосования на различных собраниях. Так, например, проект "Harvard Dataverse" содержит набор данных о поименном голосовании в Генеральной ассамблее ООН с 1946-2015 гг. Чем больше данных о голосовании и политических решениях будет собрано, тем больше полезной информации можно получить путем выявления закономерностей в поведении стран. Анализ больших данных зачастую применяется в мониторинге нарушений прав человека. В рамках международного закона прибегают к анализу больших данных, так как большое количество доказательств содержится в цифровом формате, например, в социальных сетях. Так, например, в 2017 году управление Верховного комиссара ООН по правам человека объявило о партнерстве с "Microsoft" в области больших данных. Корпорация Майкрософт должна была разработать платформу, которая будет собирать информацию о странах и нарушениях прав в режиме реального времени посредством анализа внутренних данных, внешних общедоступных данных и данных социальных сетей .

В консульской сфере применяется анализ больших данных для улучшения качества обслуживания. Например, большие данные могут помочь проанализировать, какая группа граждан часто пользуется их услугами или у какой группы возникают проблемы с доступом, в какие моменты веб-сайты получают больше или меньше трафика и от каких граждан. Следует также добавить, что анализ данных также может применяться в области устойчивого развития. Важность данных для оценки и измерения прогресса была подчеркнута в качестве одного из ключевых уроков, извлеченных на пути к достижению целей устойчивого развития на период до 2030 года. 

Таким образом, можно заключить, что анализ больших данных эффективно применяется в рамках цифровой дипломатии, так как позволяет извлекать ценные сведения, которые могут быть успешно использованы в различных аспектах дипломатической работы. Кроме того, использование больших данных привело к возникновению нового направления - "дипломатия данных".

Зарубежный ученый также отмечает, что технология смешанной реальности может применяться в цифровой дипломатии, так это возможность для аудитории не только читать или визуализировать сообщения, передаваемые министерствами иностранных дел и посольствами, но и виртуально участвовать в их общественной деятельности. Системы дополненной реальности (AR) также могут оказаться эффективными для создания интерактивных кампаний цифровой дипломатии или для адаптации консульских услуг к индивидуальным потребностям. 

В рамках цифровой дипломатии в последнее время серьезно задумываются о применении искусственного интеллекта, так как данная технология может существенно помочь с обработкой больших данных. В своей статье "Цифровая дипломатия 2.0: от социальной к компьютеризированной реальности" зарубежный исследователь отмечает, что искусственный интеллект достиг значительных успехов в области консульской деятельности. Например, чат-боты используются для упрощения процесса подачи заявлений на визу, предоставления юридической помощи беженцам и регистрации в консульствах. Прогностический анализ с использованием ИИ и обработкой больших объемов данных может обеспечить глубокое понимание местных условий, в которых функционируют посольства, в режиме реального времени . подчеркивает потенциал искусственного интеллекта в выявлении кризисных ситуаций путем мониторинга интернета и социальных сетей. Например, департамент Федерального Министерства иностранных дел Германии использует ИИ для анализа данных о социальных, экономических и политических событиях с целью раннего выявления кризисов. Однако важно учитывать качество данных, поскольку искаженные или неточные данные могут привести к искажению результатов алгоритма. Более того, применение искусственного интеллекта имеет свои недостатки. Многие ученые опасаются применения искусственного интеллекта в рамках цифровой дипломатии. Автор пишет о том, что данной системой ИИ можно злоупотреблять для создания дезинформации. Аналогичным образом технология "Deep Fake" с поддержкой искусственного интеллекта позволяют фальсифицировать видеозаписи, тем самым делая возможным, например, создание ложных видеозаписей выступлений политических лидеров . 

Отсюда можно сделать вывод о том, что применение искусственного интеллекта в цифровой дипломатии все еще вызывает опасение среди ученых, что им можно будет злоупотреблять, поэтому использование ИИ в рамках цифровой дипломатии следует тщательно регулировать. Кроме того, в рамках цифровой дипломатии применение ИИ все еще ограничено и используется в некоторых сферах.

Поскольку цифровая дипломатия непосредственно связана с таким понятиями как информационно-коммуникационные технологии и интернет, необходимо отметить то, что доступ к ним является важным критерием для проведения успешных программ цифровой дипломатии. Так, например, внешнеполитическая цель США в Египте в рамках цифровой дипломатии, а именно распространение демократических ценностей в данной стране, не реализовалась полностью, так как после Арабской весны в Египте не наблюдались значительные изменения в политических правах и гражданских свобод. Одна из причин, по которой не удалось успешно реализовать цели, может заключаться в том, что процент людей в Египте, имеющих доступ в Интернет, составлял 26% в 2011 году, согласно данным Всемирного банка . При распространении информации через интернет или социальные сети обмен информации проходит через координаты «общество-общество», поэтому важно, чтобы процент людей, имеющих доступ в Интернет, составлял высокое значение. Однако недостаточно того, чтобы общество просто имело доступ в Интернет, важным аспектом является, то, чтобы люди активно пользовались социальными сетями, так как через них происходит быстрое распространение информации. Во время арабской весны в Египте уровень проникновения "Facebook" составлял от 5,5% - 7,66%, согласно данным на сайте "Statista.com" , и отчету, составленном Дубайской школой государственного управления. В то время как уровень проникновение "Twitter" составлял 0,15. Отсюда следует, что уровень проникновения социальных сетей был относительно низким. 

При применении программ цифровой дипломатии государство может сталкиваться с намеренным ограничением доступа к интернету. Так, в Египте интренет, сотовая связь и спутниковое телевидение было отключено 20 января 2010 года. Правительство не хотело, чтобы люди общались друг с другом, чтобы пресса общалась с общественностью. Кроме того, правительство Египта использовали инструменты цифровой дипломатии по отслеживанию диссидентов, оппозиционеров.

Также необходимо отметить, что зачастую страны, проводя программы цифровой дипломатии, более нацелены на распространения информации как в сети Интернет, так и в различных социальных сетях. Однако такой подход считается ограниченным, так как один из важных аспектов является проведение сессий в онлайн формате с зарубежной аудиторией. В ходе арабской весны в Египте правительство США выпускало множество сообщений в социальных сетях, на различных веб-сайтах (официальные правительственные сайты США), уделяя при этом мало внимания на проведение онлайн-бесед с египетской аудиторией. Госсекретарь Хилари Клинтон в рамках цифровой дипломатии в Египте проводила всего пять виртуальных интервью онлайн, включая интервью с молодежью .

Таким образом, можно сделать вывод о том, что ограничения цифровой дипломатии в основном связаны с низкими уровнем доступа к Интернету и социальным сетям, противодействием распространению информации со стороны государства, а также недостатком проведения онлайн и очных встреч с зарубежной аудиторией.